О смысле причастия.

           Как и обещал в предыдущей статье по этой теме, хочу затронуть тему святого причастия, в чем его смысл, обязательно ли оно, и возможно ли быть сыном Бога без этого таинства.

           Начнем с давнего теоретического спора между святыми отцами, в частности с притчи о девицах, которым недостало некоего масла для спасения. Которые вовсе не были какими-то особенными грешницами по сравнению со своими подругами, но которые, в отличие от них, вошли в царствие небесное. И все благодаря неким аллегорическим запасам масла.

            Что это значит, и почему одни спасаются, а другие нет? Почему грешники, блудницы и разбойники идут в рай, а люди без особых явных грехов и изъянов погибают?

             Вообще-то, мы это уже знаем из предыдущих статей. 

             Потому что отвратительнее всего пред Богом типаж Акакия Акакиевича и «мертвых душ», которые не грешат из-за своей мелкости и незначительности, из подобострастия и «как бы чего не вышло», а не из-за любви к добродетели любви к возвышенному. Они не способны ни на что великое, и потому недостойны царствия небесного и лицезрения самого Бога, уподобления Ему.

             Но древние отцы не читали Гоголя и Салтыкова-Щедрина, поэтому они полагали, что подобный запас – это набор добрых дел, милостей, благотворительности, побед над своими похотями и прочих христианских подвигов. Хотя и понимали несуразность этого тезиса, так как спасение дается свыше, по вере человека. Да и сама вера человека тоже не его заслуга, а дар Всевышнего.

             Как говорит апостол Павел: «Дело есть дело, а благодать – это благодать, и все мы спасаемся по Божьей благодати, а не благодаря своим подвигам и личным усилиям». 

              Так какого же масла не хватило девицам?

               По этому поводу другой святой (не помню имени, но это не суть важно) предложил нечто неудобопонятное, но более правильное. Нужно стремиться стяжать святого духа в течение своей жизни, вот этого самого запаса и не хватило девицам.

               Но что бы это могло значить более конкретно? Как это стяжать, если это дар Бога? Чем угодить Ему, Всемогущему, который даже нашим собственным подвигам и заслугам является вдохновителем и источником?

               Это была присказка. Теперь начинается и сказка.

                Некогда в юности мне очень нравилась книга «Кавказские повести» русского писателя А.А. Бестужева-Марлинского. В частности рассказ «Названные братья», и множество других, подобных. В ней рассказывалось о чистых и благородных обычаях кавказских горцев, о их верности слову и дружбе, о бесстрашии и самопожертвовании.

               Я был тогда свободен от русского исторического штампа о набегах злобных и жестоких тюркских кочевых народов и кавказцев, которые веками грабили русские поселения и уводили ясырь на продажу на невольничьи рынки Азии. При этом не менее жестокие и кровавые набеги самих славян-варваров, которые просто уничтожали все, что не могли с собой унести, описываются почти с гордостью. Вот какие были храбрые наши предки! Сам Константинополь грабили!  Неудивительно, что из него сегодня родился русский фашизм.

               Но даже тогда мне показалось несколько странным противопоставление древней культуры этих народов, далеко не тривиальной и не примитивной, хамству и затрапезности нравов держиморд-покорителей этих народов. Которые мало отличались в лучшем случае от Петьки из «Белого солнца пустыни», а в худшем… Но не будем об этом.

                Особенно яркими были образы названных братьев, которые так любили и ценили друг друга, что свободно жертвовали всем, что у них было, ради своего побратима. И все знали, что кровные братья – это узы даже более священные, чем кровное родство.

                Есть рассказ, как один брат помог выкрасть своему побратиму девушку, не зная, что крадет собственную невесту. И как трогательно каждый из них уступал свою возлюбленную другому, желая ему счастья. Там и тени не было ни современной пошлости, ни ревности, ни эгоизму, когда именно из-за оленьих боев ссорятся самые близкие приятели и даже начинаются братоубийственные войны. Что является нормой в «цивилизованной» Европе.

              Разве это были не христианские обычаи? Разве здесь не «возлюби ближнего своего»?

              Это по поводу того, обязательно ли причащаться и ходить в церковь, молиться и поститься, чтобы жить по-христиански.

                 Итак, есть древний красивый и благородный обычай. Для этого будущие братья смешивали несколько капель своей крови в чаше с вином и выпивали. Отсюда пошло выражение «смешать кровь». Подобным образом делалось усыновление или удочерение, если разница в возрасте предполагала именно такой род названного родства.

              Кстати, подобный обычай был и среди наших запорожских казаков, наверняка заимствованный с востока. Чтобы стать побратимами, необходимо пролитие крови, причем не крови быков и баранов, а своей собственной.

               На причастии мы пьем кровь Христа. Не означает ли это, что мы после этого становимся названными братьями? А раз так, то и сынами божьими, только названными, по обету. Все, и иудей, и эллин.

               Не правда ли, это необычайно красиво?

               Более того, если нам хочется дать обет названного родства с кем-либо, кто нам особенно симпатичен и близок по духу,  в этом сегодня нет никакой необходимости. Нам не нужно более пить чью-то кровь, так как мы все уже пьем кровь Христа. И таким образом все являемся названными братьями и сестрами. Братьями во Христе.

               И именно поэтому нам ни в коем случае нельзя пить кровь животных. Потому что этим мы отрекаемся от Христа и уподобляемся животным. Подобно языческим культам, которые боготворили различных животных: медведей, туров, буйволов, тигров и т.д. И стремились подражать из ловкости и силе.

              Теперь можно вернуться к присказке. Понятно, что стяжание святого духа происходит вместе с причащением. Но только ли причащение дает право называть себя братом Христу, а Богу – сыном? Есть другие способы приобрести себе запас этого аллегорического масла?

               Есть, конечно.

               Иначе бы все ветхозаветные праотцы были бы лишены этой возможности. Более того, есть некий таинственный чин Мелхиседека, благодаря которому можно приобрести высший чин первосвященства вне рамок, как Нового, так и Ветхого заветов.

               Не буду говорить, что я это знаю, но сам Давид говорил в псалмах: «святые, которые вступили в завет со мной при жертве». То есть принципиально важно для освящения человека, чтобы была жертва, причем наверняка кровавая, но не просто жертвоприношение, а жертва во имя подтверждения своего завета с Богом.

              Это сегодня мы как маленькие дети, которым все приготовили родители и даже в ротик положили, остается только проглотить. А в ветхие времена каждый, кто хотел познать Бога, должен быть мужественным первооткрывателем, ему нужно было самому проходить великий путь, который для нас проложен другими, но особенно Иисусом Христом.

              Потому в Ветхом завете содержится даже больше полезной информации, чем в Новом, хотя многие утверждают, будто он устарел и не актуален. То, что связано с Богом, никогда не устаревает и не теряет значимости со временам.

              Просто Иисус открыл нам более простую, наглядную и легкую дорогу, нежели то, что содержали скрижали Моисея или псалмы Давида. Он дал нам таинство святого причастия, таинства прямого и непосредственного приобщения к святому духу.

               И легкость приобщения к этому таинству нередко умаляет для нас его всеопределяющую ценность. Так что христиане далеко не всегда понимают, кому они теперь стали названные братья. И как высоки требования к участникам этого нашего добровольного обета.

              Если названные братья на Востоке так легко были готовы пожертвовать жизнь, богатство или возлюбленную ради взаимной любви, то не этого ли ждет и требует от нас Христос?

              «По тому узнают, что вы мои ученики….»

              «Это такой красивый и древний кавказский обычай»!